Родилась 27 августа 1896 года в Таганроге …Мы познакоми...

Родилась 27 августа 1896 года в Таганроге

…Мы познакомились в доме Елены Сергеевны Булгаковой, наверное, в середине 60-х годов. К стыду моему, я до той поры не видел ее на сцене. Но комедийные роли ее в кино – в фильме "Пархоменко", в чеховской "Свадьбе", в "Весне" - были, как у многих, у меня на памяти. Желая при первом знакомстве сказать нечто любезное, я вспомнил фильм "Подкидыш", шедший перед войной. Реплика Раневской в этой картине – "Муля, не нервируй меня!" - встречалась неизменным хохотом и стала бытовой поговоркой. Но едва я произнес за столом слово "Подкидыш", как Раневская развернулась ко мне всем торсом и не слишком любезно смерила взглядом. Ее большие, навыкате глаза выражали насмешливое удивление. "Только не вздумайте мне говорить об этом идиотском Муле…" - мне пришлось прикусить язык.

Разговор с Раневской, особенно поначалу, при далеком знакомстве, не был легок: услышит звучок не то что фальши, но просто привычной в обиходе банальности – и не пощадит. Обаятельная смелость ее речи. Неожиданный юмор исключали обиходное ханжество. Не решусь сказать, чтобы в ней вовсе не было актерского и женского кокетства, но оно искупалось стремительной открытостью. Запретных тем в разговоре для нее, казалось, не существует. Она испытывала собеседника острой игрой ума, лукавой импровизацией, в том числе естественным, не грубым употреблением словечек, отсутствующих в салонном дамском лексиконе. Лишь впоследствии я догадался, что это было одним из средств преодоления природной застенчивости.

Стоило спросить ее, как она себя чувствует, и в ответ вы могли услышать: "Ужасно. Весна, а такой холод. Вы не находите, что наша планета вступила в климактерический период?" Или: "Зима, а я ненавижу зиму, как Гитлера. Зима – это мой саван. Вы интересуетесь, что говорят врачи? Но хороших врачей нет. Они спрашивают, на что я жалуюсь. У меня воспаление наджопного нерва. Но жалуюсь я на директора театра. Он тринадцать лет не дает мне ролей".

Надоевшему своими расспросами собеседнику она объявляла в телефон: "Не могу больше с вами говорить, звоню из автомата…" - и тот, потрясенный, опускал трубку: неужели ему померещилось, что он сам набирал ее номер? Однажды она мимоходом посетовала, что у нее "головокружение… от отсутствия успеха". Между тем какого успеха было еще желать? Раневская сама рассказывала, как на южных гастролях ее узнала в толкучке трамвая пожилая толстая одесситка. Она схватила ее за руку и долго трясла до боли в предплечье, наконец громко, на весь вагон заявила: "Это ви лично Раневская? Мисленно жму вашу руку!" "Мисленно, - повторяла Фаина Георгиевна, - а я уж думала, оторвет".

…В ее существовании на сцене было то же, что и в жизни: соединение сердечности и беспощадности, чувствительности и неожиданной эксцентрики. Главную популярность Раневской принесли роли комедийные, гротесковые. Пошлость и грубость были ее врагами, она во множестве изображала таких женщин. И делала это с художественным изяществом, потому что умела передать незаметные переходы от пошлого к человеческому, от наглого к жалостному и беспощадному.
В последние же годы ее волновала драма старости. Боязнь одиночества, сложные отношения с выросшими детьми, светлые порывы души и беспомощные выходки старческого эгоизма – все это читалось в ее голосе, жестах, движениях. И – напоследок – особо острое зрение на людское добро. Я задумывался: наблюдено или прожито это было? Кто знает? Но, проживя жизнь актерскую, одинокую, не выйдя замуж, не имея детей, утешаясь в старости привязанностью пса по кличке Мальчик, прославленная актриса имела, по-видимому, в своем душевном опыте нечто такое, на что могла опереться, изображая своих печальных и жизнелюбивых героинь.

Владимир Лакшин "Раневская - на сцене и дома"