Дневник тренировок за 05.04.2026

Сегодня у меня был крышесносящий день в нескольких смыслах. 

Для начала я впервые попробовала стрельбу из ружья дробью по летящим мишеням - глиняным тарелочкам (ball-trap). Пригласил меня один человек из моего спортивного тира, назовём его S, обещал объяснить, как и что. Многие были со своим ружьём - либо охотничьим, либо специально сделанным для стрельбы по летящим мишеням - оно более тяжёлое (4 кг), поэтому меньше отдача, чем от охотничьего. S купил специальное ружье за 7000 евро. А остальным дают ружьё в аренду на месте. Вообще такие мероприятия организовывает ассоциация охотников, но участвовать может любой желающий -только плати за тарелочки и патроны. Народу было очень много, огромная деревенская парковка была забита до отказа. Нам приходилось долго ждать своей очереди.Ощущения, как бы сказать... сложные. Я долго об этом думала, грезила, и мне очень хотелось, чтобы мне прям сразу понравилось. Но этого не произошло. Не было такого острого ощущения, что это "моё", как было в спортивном тире с пневматическим оружием. Поначалу я попыталась поставить ружьё на предплечье, как карабин в спортивном тире,  и мне сильно долбануло отдачей по мягким тканям. Сейчас синее пятно на половину руки. Оказывается, ружьём надо упираться в корпус чуть ниже плеча, а не в руку. Всё равно, конечно, долбает, но не так чувствительно. Если найти правильное положение, даже почти не больно.

Потом я никак не могла понять, куда целиться. Мне объясняли то выше, то чуть впереди полёта тарелочки, но я никак не могла поймать ощущение единства с целью, как бывает в спортивном тире. Удивило, что, оказывается, я попала по тарелочкам три раза из десяти, но я этого даже не заметила. То есть, дофамин вообще не пришёл. Было чувство общего недоумения. А у одного чувака, который стрелял в одно время со мной, был дикий восторг. Он сказал, что у него пришла волна адреналина. У меня - нет.  Может, стоит ещё раз потом попробовать. Теперь я примерно представляю, чего ожидать.

При этом атмосфера довольно крышесносящая. Видеть такое огромное количество оружия, слышать непрекращающийся шум выстрелов, держать самой при этом опасную беснующуюся штуку в свою руках, и при этом все стоят с совершенно невинным видом, как будто в шахматы играют.

Грохот, конечно, стоит дичайший. Мы пытались разговаривать в этой какафонии, и у меня под конец пропал голос. И во время этих разговоров у меня случился другой крышесносящий момент, когда я поняла из некоторых сказанных фраз, что милый обаятельный добродушный человек, который меня туда пригласил - S, скорее всего, националист, колониалист и так называемый носитель "традиционных ценностей" (каждый раз, когда слышу это выражение, думаю о том, что относительно недавно доброй "традицией" было публично было казнить людей на центральной площади). Одна из моих больших печалей во Франции - что националистская партия с каждым разом набирает на выборах всё больше голосов, а в нашей деревне так и больше половины на последних было (почему-то националисты особенно популярны в деревнях). И я часто думаю, что если что, то они придут меня убивать, как когда-то убивали итальянских эмигрантов, не говоря уже про евреев, переданных на убой нацистской Германии. Это было бы иронично, потому что националистическую партию во Франции сначала открыто, а потом скрыто, через Венгрию, финансировало и финансирует российское правительство. 

Я потом рассказала про своё наблюдение своему партнёру. Он говорит:
- Ну, да, а ты не знала, что большинство любителей оружия - националисты?
- Я же люблю оружие, но я не националист.
- Ты и не большинство.

Я потом задумалась, что там не было ни одного человека с заметно другим цветом кожи или заметно иностранного происхождения. Хотя вот жена президента спортивного тира - испанка по происхождению.

И моим первым порывом было сбежать подальше от S. Но сбежать - это оставить за собой зияющую пропасть непонимания. Наверное, пора учиться договариваться. Я как-то общалась с одним человеком, который рассказывал, что ему удалось переубедить гомофоба просто терпением, разговорами и выслушиванием его точки зрения. Я не знаю, как часто это бывает, может, один случай на миллион. И стоит ли это того, не истощу ли я все силы на бесплодные усилия? А потом я вспомнила слова Екатерины Шульман, что всё, что мы можем, - это предъявлять себя.  И я слушала некоторые слова знакомого S, которые противоречат моим ценностям, у меня шевелились волосы на голове, но я сдерживалась, чтобы не заорать благим матом "Как можно быть таким долб***м?!"

Периодически он вываливал на меня какую-то лютую пропагандисткую дичь. Я это заметила ещё в первый наш разговор пару недель назад, когда он рассказал, что был случай, что кого-то посадили на два года, когда он защищал себя и свою дочь в своём доме с ружьем от ворвавшихся в его дом людей с оружием и стрелявших в хозяина дома. Я потом проверяла, ничего такого не было во Франции, был другой шумный случай, когда бывший солдат, уже пожилой, выстрелил в двух безоружных девочек - одной в живот, другой в гениталии, которые хоть и грабили его дом среди бела дня, но никак не угрожали его жизни. Он спокойно позвонил в полицию ещё до выстрелов и мог уйти из дома в ожидании полиции, но выбрал выстрелить. Его приговорили к пяти годам тюрьмы, четыре из них условно, а один реально. Было ещё несколько случаев, когда дали сроки условно за убийство незаконно проникших в дом людей, но не применивших оружие.

Но самое поразительное было не это. Самое поразительное, что когда я разговаривал с S, были моменты видимой адекватности, когда он говорил как разумный, думающий и эрудированный человек. Я иногда не знаю - это страшно или ободряюще, что думающий человек может придерживаться людоедских взглядов? Можно ли его переубедить, предоставив новую информацию, или речь идёт об изначальном моральном и ценностном выборе, о строе психики? Если он выбирает верить в чушь, которой никогда не было, не проверяя её, потому что эта чушь оправдывает его мораль. Но я слушала, как он рассказывал про свои страхи, про свои сложности, про своё восприятие и в эти моменты пыталась вставить "Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Но ты подумал о таком повороте вопроса?" И он вроде даже как-то реагировал на мои слова, вступал в дискуссию, слушал, что я имела сказать, вроде даже понимал моё видение, мой опыт. Может, есть надежда, м? А, может, он сидит и так же думает, что, возможно, ему удалось/удастся переубедить меня?