Есть книги, которые категорически нельзя открывать взрослым. Перечитываешь в 40 лет «Д’Артаньяна и трёх мушкетёров» и холодеешь: боже мой, да ведь главный государственный изменник здесь вовсе не миледи! Настоящие проходимцы, интриганы и прожигатели жизни — это четвёрка гасконца. А единственный человек, который действительно работает на благо Франции — это суровый трудоголик в красной мантии, которого мы привыкли считать главным злодеем.

На собеседовании в школу для одарённых детей шестилетнего Вовочку попросили объяснить, чем автобус отличается от троллейбуса.
Вовочка ничего скрывать не стал и честно сообщил тёте, что автобус работает на двигателе внутреннего сгорания, а троллейбус — на электродвигателе переменного тока.
Оказалось — зря старался!
Правильный ответ был куда проще: у троллейбуса есть рога, а у автобуса их нет. И нечего морочить тёте голову!

Иногда я начинаю корить себя за то, что спускаю деньги на пиво — вещь объективно не первой необходимости. Но потом вспоминаю про людей, штурмующих магазины ради коллекционных лабубу, и моё чувство вины бесследно исчезает на фоне этой ярмарки абсурда.

Финансовая сенсация из глубинки: в Ухрюпинске поймали фальшивомонетчика-романтика. В оборот пытались запустить поддельную пятирублёвую купюру.
Местные оперативники разводят руками: то ли это самая невыгодная афера в истории криминалистики (затраты на принтер явно превысили прибыль), то ли чей-то очень специфический перформанс. Уголовное дело возбудить можно, но статья за глупость пока не предусмотрена.

— Вовочка! Ты почему вместо школы стал ходить в тренажерный зал?
— Марь Ивана, вы согласны с постулатом: "Знание — сила!"?
— Согласна!
— Значит, знания можно накачать гирями!

Начало учебного года в американской школе. Классная руководительница знакомит класс:
— Дети, у нас новенький – Шакиро Сузуки из Японии, anekdotov.net, знакомьтесь. А сейчас начинаем урок и посмотрим, как хорошо вы знаете американскую историю.
Кто сказал "Свобода или смерть"?
В классе мертвая тишина. Сузуки вскидывает
руку:
— Патрик Генри, 1775 год, Филадельфия.
— Очень хорошо. А чьи слова: "Государство – это народ, и как таковое никогда не должно умереть"?
Опять рука Сузуки:
— Абрахам Линкольн, 1863 год, Вашингтон.
Учительница строго смотрит на класс:
— Стыдно, дети! Сузуки – японец, а знает американскую историю лучше всех!
В этот момент тихий голос с задней парты:
— Забали сраные япошки!
Учительница резко оборачивается:
— Кто сказал???!!!
Сузуки вскакивает и оттарабанивает:
— Генерал МакАртур, остров Гвадалканал, 1942 год.
При полном онемении класса, возглас с камчатки:
— Да соси ты!
Училка идет пятнами:
— Ктоооо???!!!
Сузуки мгновенно вскакивает:
— Билл Клинтон Монике Левински в Овальном кабинете, Вашингтон, 1997 год.
Возмущенный вопль:
— Сузуки – говно!!!
И ни секунды задержки:
— Валентино Росси на мотогонках ГранПри-Бразилия в Рио де Жанейро, 2002 год! –выпаливает японец!
Класс в истерике, училка в обмороке, распахивается дверь и появляется разъяренный директор школы:
— Е вашу мать! Что здесь за бардак???!!!
Не успевший сесть Сузуки:
— Президент Ельцин, заседание парламента России, 1993 год!

Два промокших насквозь студента столкнулись под козырьком кинотеатра. Лило так, что вода собиралась у их ног в целые лужи. Первый с подозрением уставился на рукав своего лучшего тренча, который сейчас был надет на приятеле.

— Послушай, — перекрикивая шум ливня, сказал первый, — почему это ты нарядился в мой плащ? Мы же вроде идем на «Челюсти», а не на дефиле лондонских денди!

Второй невозмутимо стряхнул со шляпы ручеек воды и поправил воротник:
— А ты что хотел, чтобы я замочил твой новый костюм?

Первый на секунду задумался, глядя на свои брюки, которые уже можно было выжимать без помощи рук.
— Логично, — вздохнул он. — Но ботинки-то мог бы оставить мне. У меня хотя бы размер ноги меньше, а твои сорок пятого размера ласты из этого плаща все равно торчат наружу. К тому же, если мы оба будем в твоем брезенте, контролер решит, что это перформанс, и пустит нас бесплатно. Идем, сеанс через пять минут, покажешь фокус, как протиснуться в кресло, когда плащ шире дверного проема.

Под вековым Баньяном, скрестив ноги в немыслимых лотосах, третий час сидели трое йогов. Их спины были прямыми, как Гималаи, а лица выражали абсолютную отрешенность от суетного мира.

Первым из транса вышел седобородый гуру. Он медленно разлепил веки, долго смотрел на безмятежное небо и благостно произнес:
— Нирвана сегодня особенно ласкова. Хорошая погода стоит.

Прошел лунный цикл. Птицы свили гнезда в их спутанных волосах, а лиана успела оплести плечо крайнего слева мудреца. Тот наконец прервал свою прану, открыл глаза и степенно ответил:
— Воистину так, брат мой. Солнышко светит ровно под углом сорок пять градусов к карме.

Еще через месяц чакры открылись у самого младшего из них. Он обвел спутников тяжелым взглядом, вырвал из бороды репейник и раздраженно прошипел:
— Вы сюда медитировать пришли или о погоде разговаривать? Дождь будет, барометр падает! И вообще, мантру «Ом» кто-нибудь помнит, или мне одному тянуть?

Два старших йога тяжело вздохнули, прикрыли веки и погрузились обратно в бесконечность — обсуждать погоду про себя оказалось куда эффективнее.

Синоптик — как сапер, ошибается только один раз. Но так как прогнозов он выдает десятки, его личный календарь сплошь состоит из красных дат позора.

Он самый правдивый человек на свете. Просто ему не везет с физикой. Виноваты всегда ретроградный Меркурий и козни антициклона.

— Дорогая, будет ли сегодня ужин? — спрашивает он дома.
— Вероятность тридцать процентов, местами возможны осадки в виде пельменей, — отвечает жена. Теперь он знает, каково это. Поэтому синоптик жене правду не скажет никогда. Зачем пугать родного человека надвигающимся фронтом тещи? Лучше перевести тему на атмосферное давление. А глобальное потепление для него — просто официальное алиби до самой пенсии.

— Иван Петрович, добрый день, беспроцентный кредит специально для вас!
— Ничего не надо.
— Отказываетесь, потому что уже обожглись?
— Скажи-ка, сынок, ты как к рептилоидам относишься?
— Ну... считаю их выдумкой.
— Небось, печальный личный опыт был? Вот и я в ваши кредиты не верю.